Логика Лапотентова

«Перед людьми и совестью»  – эти строки из популярной некогда песенки про «к труду привычную,  девчоночку фабричную» взяты в качестве рубрики, которую в нынешнем году начинает газета «Могилевские ведомости».

Наверное, в жизни каждого человека наступает момент, вызывающий потребность некоего анализа прожитого, сверку мыслей и поступков с требованиями времени. Ведь жизнь прожить, как утверждает народная мудрость, — не поле перейти.  И анализ этот нередко бывает под стать строгому и беспристрастному судебному приговору, выносящему оценку тому, как жил, что успел осуществить, а где покривил душой, поддался лености.  

Человек – явление социальное. Поэтому и мерилом требовательности здесь выступает отношение к себе подобным, соблюдение норм социальной нравственности, которую принято называть совестью. Вот и выходит, что отчитываться приходится перед людьми и собственной совестью.  

Наверное, у каждого планка требовательности к себе разная.  Мы постараемся рассказывать без прикрас и идеализации о людях, известных на Могилевщине и в нашей стране не только делами, но и поступками.  Насколько  это удастся – судить читателям.

Года два назад, поздравляя председателя правления белыничского СПК «Колхоз «Родина» Александра Лапотентова с награждением очередным орденом, выразил пожелание: пора уже и звание Героя Беларуси получать. И это не были пустые слова. Считал и считаю, что на Могилевщине нет более достойного человека, чем он, могущего претендовать на эту высокую награду.

От такого поворота разговора Александр Михайлович будто растерялся.

– Что ты?! – с удивлением и даже, показалось, с каким-то испугом воскликнул он. – Я человек не героический, крестьянин, от земли. А на ней редко кто подвиги совершает. Труд хлеборобский хоть и нелегок, но привычный, обыденный. Тут геройствовать не приходится…

Эти слова колхозного вожака еще раз убедили в том, что у каждого своя планка требовательности. Иной молодой руководитель за героический поступок посчитает то, что удалось ему «выбить» у начальства повыше разрешение на покупку престижного внедорожника. И потом красуется на нем с видом, будто Бога за бороду взял. Свой колхоз Лапотентов создавал почти четыре десятка лет. И сейчас, когда делится опытом, говорит о его достижениях, нередко шепоток слышит: мол, ему хорошо, у него  и оборотные средства, и техники вдоволь, и специалистов достаточно. Но ведь эти экономические блага не появились по мановению волшебной палочки. А начиналось все совсем не радужно…

…Семья Михаила Малаховича и Анны Ивановны Лапотентовых в деревне Большая Мощаница выделялась лишь многодетностью (девять своих ребятишек да еще двое внуков: старший сын рано умер, пришлось их взять на воспитание) и трудолюбием. Родители, трудясь на ферме совхоза Калиновского, всегда числились в передовиках, портреты их десятилетиями не сходили с районной Доски почета. Трудолюбию учили и детей. У каждого свои обязанности были. И мальчишкам, пришедшим из школы, чаще всего нужно было бежать на ферму, чтобы помочь родителям, а не футбольный мяч со сверстниками гонять. Именно тут формировалось потом по жизни пронесенное трудолюбие.

Хотя есть в этой черте характера и некая генетика. Семья деда Малаха, у которого было семеро сыновей, в округе считалась зажиточной. Обрабатывала более десятка гектаров земли, кроме прочего хозяйства, держала 6–7 коней. И хоть с работами справлялась своими силами, со стороны никого не нанимали, без завистников не обходилось. Завидовали не тому, что все трудились от зари до зари, а достатку, прочному жизненному укладу, порядку, который царил и в доме, и в хозяйстве. Так же, как потом и Михаилу Малаховичу. 

Даже тому, что веселым и песенным было его семейство. Сам глава в редкие часы досуга брал в руки то ли гармошку, то ли скрипку. Большинство детей, особенно женская их часть, выбрали клубную работу своей профессией. А что касается художественной самодеятельности, так никто с ней и не порывал. Старший Николай, преждевременно ушедший из жизни, был музыкантом на всю округу. Когда в районе ладили какой-нибудь концерт, за ним в деревню присылали автомобиль – лишь бы только он принял участие.

Сашка тоже гармошкой «баловался». Но о профессии, с которой хотел идти в самостоятельную жизнь, думал в ином направлении. Часто юношеский взгляд, когда пас деревенское стадо коров, ловил в лазурном небе белый след от реактивного самолета. И тогда мыслями уже сидел в его кабине, покоряя небесные высоты. Время было такое: взлет космонавтики, небывалое развитие авиации. Кто из мальчишек тогда не мечтал летать?!

Однако в Калининградском авиационном училище, куда подал документы для поступления, его, как нынче шутит, быстро опустили на землю. Парень понял, что не только знания, но и здоровье, чтобы летать в небесах, нужно железное. А оказавшись вновь на распутье, немного растерялся. 

– В аграрии меня направил брат Коля, – вспоминает Александр Михайлович. – Он тогда был уже тяжело болен, считай, не поднимался с постели. И как-то однажды в беседе заметил: «Хорошо бы, Сашок, если бы ты в деревне остался, родительскую старость досмотрел. А то ведь разлетимся все из дома – кто им поможет?» Только с годами я понял, насколько дальновидным и мудрым оказался совет брата. А тогда поехал в Витебск поступать в ветеринарный институт. К слову, тут Александр нашел свою половинку – сокурсницу Валентину, которая стала не только прочной опорой в жизни, но и надежным соратником в работе: на плечах Валентины Степановны, как главного зоотехника, лежала и лежит вся животноводческая отрасль хозяйства.

Вспоминая то время, Лапотентов связывает его с нынешним, рассуждая о непростой проблеме закрепления кадров специалистов на селе:

– Прежде чем сдавать экзамены, с нами проводили собеседование. И не ради праздного любопытства интересовались, с какой семьи, есть ли братья и сестры, чем занимаются они. Уже на этом этапе прогнозировалась прочность или, наоборот, хлипкость связи будущего ветврача, зоотехника с предстоящим местом работы. И, помнится, в нашей учебной группе всего человек пять были из городских, остальные – деревенские. Сейчас же, когда начинаешь анализировать состав аграрных вузов, результат с точностью до наоборот. Как-то в беседе с пришедшим в хозяйство специалистом выяснилось, что из их академического курса в 75 человек только она одна осталась работать по специальности. Остальные, отдав «долг» государству в виде отработки по распределению, устроились на более «теплые» места и, конечно, не в колхозах. Вот и подсчитывай эффективность академических дипломов и их влияние на производство.

У Лапотентова своеобразная логика. С ней можно соглашаться, ее можно оспаривать. Но, как правило, выводы-то, сделанные из подобных размышлений, оказываются верными, а действия – результативными. Потому что все строится на жизненном опыте, им же и проверено.  

А набираться этого опыта выпускник вуза начал на Минщине. И уже после перебрался поближе к родным местам – стал работать главным зоотехником в белыничском колхозе  имени Ильича. Вскоре был замечен районным руководством. Наверное, выделился не столько какими-то новшествами, сколько сработала на авторитет фамилия: знали, что Лапотентовы любое дело вершат с полной отдачей.

– Когда предложили председательство в «Родине», растерялся, – теперь с улыбкой вспоминает Александр Михайлович. – Двадцатипятилетний, можно сказать, сопляк, плохо знающий, что к чему, – и вдруг командовать таким колхозом. Конечно, отнекивался как мог. Но тогда к возражениям подобного рода мало прислушивались. Пообещали: морально поддержим, а не получится – сменим.

Как признается, про себя подумал: «Хоть бы год продержаться. А то ведь стыдно будет, когда раньше выгонят…» Однако без горлопанства, яканья, не стесняясь спрашивать совета, если он требовался, у опытных специалистов, повел себя молодой председатель. Старался быть справедливым даже в мелочах. Проступков нарушителям дисциплины не прощал, но и властью, как дубиной, безоглядно не размахивал. Не только, но и благодаря этому стали в хозяйстве дела налаживаться. Год прошел, второй… Почувствовав, что все же за свое дело взялся, начал Лапотентов выстраивать свою философию развития «Родины». Ни с кем ею пока не делился, поскольку считал, что не все могут ее правильно воспринять. Но главный упор сделал на развитие производства. 

Иной может возразить: мол, что же тут оригинального? Так каждый бы спланировал. Каждый – да не каждый. В те, как сейчас принято говорить, перестроечные времена многие главным считали стремление выделиться именно чем-то оригинальным. Подчас вопреки экономической реальности, не говоря уже о целесообразности. Получалось вроде того, что, будучи без штанов, для форсу надеть шляпу.  

Именно тогда зародилась лапотентовская система закрепления за каждым механизатором, как сейчас говорят, шлейфа техники, на которой другой работать не имел права. Даже тогда, когда хозяин находился в отпуске, его агрегат простаивал. Скажете, нерационально? А можно считать рациональным то, что некоторые комбайны или трактора отрабатывают по два десятка сезонов без каких-либо серьезных ремонтов? А «Кировцы», которым сейчас почти по четыре десятка лет, и теперь тромбуют корма при закладке траншей. Риторический вопрос. Ведь именно потому и отличаются они долговечностью эксплуатации, что имеют единого хозяина, который относится к ним не только как к основным средствам производства, но и как к собственным средствам зарабатывания денег. И от того, как надежно они будут работать, зависит заработная плата работающего на них.

Именно тогда выделили для коров сельчан колхозного пастуха и оплачивали его труд, чтобы колхозники не заботились о том, как отпасти рядовку, и не отвлекались от основной своей работы для этого. О соблюдении технологических требований как в поле, так и на фермах и говорить не приходится. Это было первостепенным. Поэтому и набирала силы экономика «Родины». Не пошатнулась она, а наоборот, укрепилась и тогда, когда к хозяйству присоединили два соседних колхоза. Увеличились посевные площади – появились большие возможности.

На мехдворе в комнате, где обычно проводились наряды, установили круглый стол. Он действительно круглый. Как во времена средневекового легендарного рыцаря Ланселота, символизирует одинаковую значимость мнений тех членов правления, которые за ним обсуждают насущные и перспективные проблемы развития кооператива. И хоть первый среди равных все-таки председатель, спорят на таких заседаниях, не стесняясь, открыто и сообразно собственным мыслям, а не говорят то, что хочет слышать начальство. И не раз тут изрядно трещали копья мнений.

Когда на счету в хозяйстве появились средства, часть из которых даже легла на депозит, Лапотентов приступил к выполнению второй стадии своего «генерального» плана. Он понял, что настала пора не только спрашивать колхозников за результаты труда, но сделать так, чтобы они реально ощутили их посредством заработных плат. Так в системе оплаты появились надбавки за образцовое поведение в быту (чтобы в семьях не стало конфликтов), за то, что человек отказался от курения (это значит, что он больше не тратит времени на перекуры). А поскольку измерялись они немалыми процентами от основного заработка, то стали и действенными воспитательными мерами. Жены насели на мужей, чтобы те отказались от вредных привычек – иначе существенные суммы надбавок теряются.

Правление «Родины» материально стимулировало даже учебу детей колхозников. Отличникам каждую четверть выплачивается колхозная стипендия. Поощряются и их родители. Таким образом прививается понимание значимости труда, в том числе и сельского. Надо заметить, прививается успешно. Первичка БРСМ в хозяйстве насчитывает 86 комсомольцев, и это почти треть от всех работающих. Давно уже появились и расширяются в «Родине» династии тружеников. Из семейства Казаковых здесь работают восемь человек. В числе лучших – Данилины, Даречкины. Да разве всех перечислишь?!

Однако в этих поощрительных мерах у Лапотентова тоже своя философия: они даются труженикам для того, чтобы за прегрешения было что и отнимать. И таким образом становятся действенным средством поддержания как производственной, так и бытовой дисциплины. Прогулял на работе, учинил скандал в семье или стал объектом интереса участкового инспектора – значит, поведение не соответствует положению о премировании. И получишь зарплату значительно урезанную. Конечно, в таких случаях появляются и недовольные. Но тут главное, считает председатель, – справедливость и объективность. Чтобы без поблажек и перегибов.

– Насколько остро и обидно воспринимается в таких случаях неправильное решение, – рассказывает Александр Михайлович, – прочувствовал на ситуации, однажды случившейся с отцом. Когда еще существовал совхоз Калиновского, руководство его решило наделить зерном для подсобных хозяйств не только тружеников, но и ветеранов, тех, кто находился на заслуженном отдыхе. Вот и отец пошел в контору с просьбой выписать какую-то долю зерна. А ему там прямым текстом ответили: мол, тебе не положено. У тебя сын – председатель колхоза, пусть он и обеспечит. И возражений по поводу того, что он – тоже ветеран, отдавший хозяйству столько лет труда, бессменный передовик, даже слушать не стали.

Конечно, без зерна отец не остался. Но я видел неподдельную обиду и слезы в его глазах. Поэтому и стараюсь людей не обижать. Это и пример для молодых, и повод для них подумать о том, что не будут обделены или обижены.  

Но молодежь простыми коврижками в село не заманишь. Помимо работы и достойной оплаты за нее, ей надо и культурно отдыхать, образовываться. Поэтому третьей логической данностью у Лапотентова стало создание социальных условий для нормального отдыха колхозников. Как он выразился, чего-то для души. Несмотря на то, что на центральной усадьбе работал Дом культуры, построили летнюю эстрадную площадку, на которой стали проводить деревенские торжества, а молодежь собиралась сюда на танцевальные вечера даже из окрестных сел. В школе задумали создать музей хозяйства. Посчитали, что и подрастающему поколению нужно знать местную историю, и гостям будет что показать и рассказать. А потом взялись за возведение храма. К вере каждый по-своему относится, но в трудную годину все вспоминают Бога. Назвали церковь в честь Петра и Павла. В этот праздник сейчас собираются здесь ежегодно. Священника, как и сам храм, содержит колхоз.

В прошлом году появилась возле храма колхозная Аллея Славы. На ней – портреты самых лучших тружеников хозяйства. Кого удостоить такой чести, решали сообща. Поэтому ее удостоились самые-самые. Портретов на аллее немного, хотя передовиков в «Родине» хватает. Но ведь попасть сюда – значит навсегда остаться в истории деревни. Вот и подходят к выбору очень требовательно. 

– По поводу строительства храма приходилось от кое-кого слышать упреки, что, мол, деньги на ветер выбросили, – с осуждением говорит председатель. – Но когда на правлении подсчитали, то оказалось, что обошелся храм эквивалентно стоимости работы «Родины» за один день. Такие траты могли себе позволить. 

Однако, думается, не только в денежных тратах тут дело. Председательская доля лишь с виду кажется простой и безоблачной. На самом же деле и здоровья недюжинного требует, и нервы выматывает. Вот и Лапотентова начало подводить здоровье. А за этим, как правило, следует подведение определенных итогов: что успел сделать, что, как руководитель, оставляешь людям. Правда, внешне председатель уныния не показывал даже тогда, когда передвигаться пришлось с помощью протеза. И вначале на вопрос, как себя чувствует, не без юмора отвечал, что пока искусственная нога им командует, а не он ею. 

Слабины не давал. Ни себе, ни перед начальством. И сейчас с улыбкой отмечает, что загружен заботами больше, чем в молодости. Время такое. Некоторые эксперименты, что проводятся в сельском хозяйстве, принимать приходится с трудом, а то и вообще поступать по-своему. И не всем такая самостоятельность нравится. Кооператив – формирование особенное, живущее по уставу. А тут иногда находятся начальники, подсказывающие, как нужно поступать, что делать для «общего блага». То прибавить в отчетность мяса, чтобы общие цифры заплясали. То денег на зарплату отстающим одолжить, а когда отдадут – неизвестно. 

Первым Лапотентов ответил, что прибавить на бумаге можно. Только в следующем месяце все будет поставлено, как в реальности. И перестали больше обращаться. А насчет дачи в долг – так это средства колхозников. Надо у них спрашивать. Как решат, так и сделаем. Тоже отстали.

Неприятные сомнения испытал и после того, как сельхозпредприятия поголовно начали из статуса СПК переводить в ОАО. Опытный хозяйственник, он понял, что эти преобразования – элементарная уравниловка. И выгодна она в первую очередь слабакам, а не самодостаточным хозяйствам. Связывался с коллегами, более опытными и авторитетными руководителями-аграрниками, предлагал обратиться «в верхи». 

Ситуацию, как это случалось и раньше, разрулил Президент, на одном из представительных совещаний с аграрниками заметивший, что пусть каждый трудится в той форме, которую считает более приемлемой для своего хозяйства, лишь бы результат был. Тогда и отлегло у председателя «Родины» от сердца.

Непростым испытанием стал для него и прошлогодний визит в Вишов Президента. Что захочет он увидеть в колхозе: достижения или огрехи? Ведь в крестьянском дворе, как бы он ни был ухожен, и то можно найти недостатки, не говоря уже о таком немалом хозяйстве, как «Родина». Областные чиновники неделями подсказывали, как оформить графики, таблицы, планы, чтобы Глава государства все сразу увидел. Только губернатор области, заглянув в правление, не без шутливости, а по сути – серьезно посоветовал сделать одну заметную надпись, чтобы ее сразу можно было увидеть. И даже текст подсказал: «На банковском депозите у колхоза находится полтора миллиона долларов». 

Накануне визита Лапотентов раздумывал, как вести себя: раскрывать свои мысли по поводу развития сельского хозяйства или же ограничиться лишь ответами на вопросы. А потом решил: как пойдет, с каким настроением приедет Лукашенко. Но, когда увидел, что Александр Григорьевич, направляясь к нему, тепло улыбается, все сомнения отпали. Понял, не только с какой-то инспекцией приехал Президент, но и чтобы услышать в том числе и его мнение.

А рассказать было о чем. Ведь тогда, когда многие хозяйственники погнались за возможностью строительства современных молочнотоварных комплексов, затрачивая на его внушительные банковские кредиты, в «Родине» занялись реконструкцией старых животноводческих помещений. Оборудование лишь обновили. А так посчитали весьма затратным возводить коровам да телятам дворцы из стекла и бетона. В итоге и молока, и мяса получили, сколько планировали, а себестоимость их оказалась не сравнима с той, что другие получали на комплексах. И вдобавок, содержа скот на мягкой подстилке, заготовили столько органики, что смогли вносить ее по 15 тонн на гектар. Отсюда и урожаи зерновых и других культур.

Такая экономика воспринялась Президентом так, что он порекомендовал всем взять ее на вооружение. А Лапотентова попросил всячески помогать в этом.

Еще председатель рассказал Александру Григорьевичу, что осуществил свою давнюю мечту, ради которой, собственно, и трудился все эти годы на земле. И заключается она в том, чтобы «жить по Конституции». Это значит, чтобы сельский труженик, как в городе, имел два дня выходных в неделю, месячный отпуск для отдыха. И отдыхал там, где предпочитает отдыхать элита. Поэтому направляет колхоз за свой счет передовиков на курорты Крыма, Сочи, Египта, Турции. Так что не хлебом единым живут в «Родине».   

…Когда заходит разговор о пенсионном возрасте, о совсем не богатырском здоровье, Александр Михайлович с улыбкой рассказывает о своем друге, председателе колхоза «50 лет Октября» Речицкого района Григории Куприяновиче Шпакове. В начале января ему исполнилось 87 лет, а в начале апреля будет полувековой юбилей нахождения его в председательском кресле. Так вот, недавно узнал, что ветеран обратился в органы власти с предложением присоединить к его хозяйству другое: мол, земель недостаточно для экономического маневра и осуществления планов, которые наметил. 

– Так что у меня еще запас годков в двадцать имеется, – не без юмора заключает Лапотентов.

mogilevnews.by

Print Friendly, PDF & Email