Говорят, умирающие деревни могут спасти дачники. Хотя бы частично. И это так. Низкий поклон достойным потомкам за то, что они умеют с благодарностью сохранять наследие своих предков. Но, как и любое явление современной жизни, дачное сообщество идеально далеко не во всех своих проявлениях.

Деревня Станция Друть, в которой проживаю, – глухой «аппендикс» района и единственный в нём населённый пункт, через который проходит железная дорога. Надо полагать, именно благодаря этому (если быть точнее, благодаря недорогому транспортному сообщению с областным центром), деревня – самый настоящий «дачный курорт». Из четырёх садовых товариществ района три – «Медик», «Лифтовик» и «Друть» – находятся здесь. Те, кто строил эти домики на стандартных 6 сотках, в большинстве своём уже не на этом свете, в наследные права вступило более молодое поколение. Именно благодаря наследникам бывших жителей старой доброй деревни оживают в летний сезон и пустующие зимой дома в самой Станции Друть.

Дачный сезон массово стартует в мае, и число проживающих ­здесь в этот период увеличивается на несколь­ко сотен человек. 

А вместе с тем спокойные деревенские будни местного населения, а особенно – выходные дни, «накрывает» почти по Пушкину: «Ох, лето красное, любил бы я тебя, когда б не…» Только дело не в «зное да пыли, да комарах, да мухах». Усми­рить их гораздо проще, чем разгулявшихся сезонных соседей. Философия дачника проста и незатейлива. В худшем случае она звучит как: «Мы приехали сюда отдыхать. Имеем право отор­ваться по полной программе!». В несколько лучшем – «До обеда пашем, после обеда пляшем!». Разумеется, не без обильных алкогольных возлияний. Ох, видели бы городские друзья и коллеги, как выглядят эти интеллигенты в своём загородном амплуа! Гудит вся окру­га. Радио и музыкальные колонки голосят из-за дачных калиток так, что уши закладывает. И нет никакого дела этим отдыхающим до того, что кто-то из соседей заболел и плохо себя чувствует, кто-то пришёл с работы и хотел бы дома отдохнуть в тишине и покое. Да и просто раздражает нормального человека разноголосая какофония. Просить войти в положение по-чело­вечески и сделать хотя бы потише – каждого не обегаешь, да и не факт, что выпившая компания пойдёт на­встречу. А по закону – до 23.00 имеют полное право громко веселиться. В общем, загородный рай ещё тот! 

И мало того – «рай»… в горах хлама. Конечно, «свинством» грешат и местные – любят захламить свои участки и прилегающую к ним территорию, но у дачников к этому делу подход особый, «фирменный». Если к населённому пункту примыкает лесополоса – сто процентов она будет изрыта оврагами и ямками, в который тащат испорченные древние телевизоры, старую мебель, изъеденные молью ковры. Никакие уговоры и угрозы не помогают: толь­ко отвернешься – появляется новое «захоронение», причём, его даже землёй присыпать не считают нужным. Казалось бы: нет ничего проще, чем избавиться от ненужных вещей цивилизованно. И старую бытовую технику приезжают по вызову забирают, даже ещё и деньги за неё дают. И за мелким хламом раз в месяц мусоровоз приезжает. Но некоторые просто не считают необходимым платить за коммунальную услугу, экономя таким образом… 3,5 рубля в месяц!

После лета наступает осень. Дачники потихоньку перебираются на свои зимние квартиры. Листва с деревьев и кустарников опадает, трава жухнет и прижимается к земле – оголяются обочины сельских грун­товок, обильно усыпанные бутылками, бумажными упаковками и полиэтиленовыми пакетами… 24 постоянных жителя нашей деревни столько после себя оставить просто физически не могут.

…Образ дачника в целом благороден и вызывает уважение своим трудолюбием, тягой к земле и природе. Вот толь­ко корявые штрихи на этом образе не мешало бы немного подчистить.