На краю зеленого луга в Белыничском районе, где когда-то располагалась деревня Стефаново, шелестит березовая роща. В ней вместо добротных домов — безмолвные валуны с фамилиями. Абакунчики, Воропаевы, Лонские, Лыськовы, Цимбаревичи… Каратели расстреляли, сожгли их в 1942 году, загубив в общей сложности около 100 мирных жителей. Раскиданные на земле камни — символ безграничной скорби по погибшим матерям, детям, старикам.

«Родная сестра Хатыни»

К зиме 1942-го в Белыничском районе дислоцировались три отряда: 113-й под командованием старшего лейтенанта Константина Белоусова, 121-й, руководил которым Михаил Абрамов, и 600-й, возглавляемый Николаем Аверьяновым. Стефановцы — село было оплотом партизанского движения — снабжали народных мстителей едой, одеждой, сведениями. После очередной диверсии, в ходе которой «лесные люди» уничтожили немецкие управы, озверевшие эсэсовцы отыгрались на мирных жителях. Об этом свидетельствует памятная табличка при входе в мемориальный комлекс.

— Его установили в 1971 году. Стефаново, которое называют родной сестрой Хатыни, — единственная из девяти сожженных немцами на территории нашего сельсовета деревень, которая не возродилась из пепла. Некому было ее восстанавливать, — констатирует председатель Лебедянковского сельисполкома Ольга Мордачева. — Уцелел лишь один сельчанин — Роман Горбачевский, да и он остался инвалидом. 

«Сгоревшую подружку опознала по брошке»

Поклониться памяти невинно убиенных сегодня в Стефаново едут жители Белыничей, деревень Красное, Снытки, Прихабы, Барсуки. У подножия скульптуры женщины-матери, прижимающей к груди дитя, и во время нашего визита лежали живые цветы.

 — Жители окрестных сел дружили со стефановцами, вместе в колхозе работали, на танцы ходили. Знаю это от близких. Семья моей бабушки Раисы — из Красного. У них было восемь детей, старшей Ольге, когда началась война, было неполных 17 лет. В 1941-м ее с подругой немцы отправили в концлагерь, но по пути в Могилев они сбежали, вернулись в деревню, — уточняет педагог-организатор Светиловичской средней школы Янина Лобырева. — Ольга Николаевна стала свидетельницей того, как фашисты уничтожали Стефаново. 

Из воспоминаний Ольги Лобыревой: «Когда по нашему селу в направлении Стефаново проехали немцы, землячка Доминика Яшкова стала спешно туда собираться — забрать гостивших там дочь и внука. Ни в обед, ни вечером не вернулась.

Мы, взобравшись на деревья, наблюдали, как горят дома стефановцев… Уже в темноте прибежала соседка, у которой там жила сестра с двумя детьми, сказала: их всех спалили… Это подтвердил Роман Горбачевский, которого наши нашли на окраине села…

В Стефаново у каждого из нас жили родные, друзья, и утром мы пошли в деревню. В воздухе стоял запах паленого мяса, дымились остатки домов… Тела были на пепелище, на огородах. Похоронили их в общей могиле на кладбище. Но опознать мало кого смогли — настолько сильно они были повреждены».

Подругу Галю Горбачевскую Ольга опознала по брошке. Девушки обменялись украшениями еще до войны. Кусочек брошки и юбка, которую Галя так любила, — все, что от нее осталось…

«Расскажите об этом живым»

В музее Светиловичской школы Янина Лобырева показывает два маленьких осколка военного прошлого: кусочек посуды и пряжку от ремня. Все, что уже в мирное время удалось отыскать на месте сгоревшего Стефаново. 

— Деревни нет, но память жива, наши педагоги и ученики ухаживают за мемориалом, знают, что творили тут фашисты, сколько боли и горя принесла война, — говорит Янина Александровна.
 
Знают дети и взрослые о том, что жителей Стефаново не только расстреливали и сжигали. Метрах в 300 от мемориала — могилка с выцветшей от времени фотографией и надписью: здесь покоятся Вацлава Гуща-Бородинская и четверо ее детей. Тому, Гену, Сашу и Колю немцы утопили вместе с их мамой в колодце, на месте которого брат Вацлавы Геня после войны и поставил памятник. 

Лютовали оккупанты не только в Стефаново. По словам очевидцев, по такому же «звериному сценарию» они расправились с жителями деревень Снытки, Бреньков… В первой сожгли около 25 хат, в другой — 15. 

В Студенке знакомимся с супружеской четой Кононовых: 85-летней Тамарой Афанасьевной и 91-летним Иваном Яковлевичем. Дети войны, они помнят, как уходили на фронт их отцы, как нагрянули фашисты, как прятались сельчане в лесах и болотах, питались мерзлой картошкой, «скубли» клевер и липу. Помнят, как горело Стефаново, как сбили над полем самолет, из оплавившихся частей которого взрослые делали ложки, как стекла сгоревших хат заменили детворе игрушки…

— Горя мы хлебнули немало. В нашей семьей было девять детей, сперва от голода и болезни умерла сестра Галя, спустя время — Галя вторая. Ее, родившуюся в войну, назвали в честь старшей, — смахивает набежавшую слезу Тамара Афанасьевна. — В Стефаново погибли Цимбаревичи — наша родня по линии отца. Из большой семьи осталась одна дивчина, которая до войны вышла замуж в соседнее село. Ей лет 100 было, а все продолжала ходить к своим на братскую могилу: цветочки положил, поплачет… Отец мой вернулся с фронта, а батька мужа до сих пор числится пропавшим без вести… Никого из них забывать нельзя, пусть живут в памяти — нашей, детей, внуков и правнуков.

Чтобы память жила, в конце 2022 года за счет сельисполкома памятник невинно убиенным жителям Стефаново установили на гражданском кладбище в селе Красное. После войны старики говорили: здесь их земляки тоже хоронили сожженных родственников, которых сумели опознать… 

Источник: sb.by