Со дня аварии на Чернобыльской атомной электростанции прошло уже 40 лет. Кажется, время достаточно большое, чтобы эта рана в жизни нашей страны стала понемногу затягиваться. С той поры выросло уже новое поколение людей, для которых слова «радиация», «Чернобыль», «зона отселения» стали обычными в обиходе и не вызывают особой тревожности.

Но те люди, которые участвовали в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС ,нет,нет, да и возвращаются мыслями во времена Советского Союза, когда это государство было сильным и мощным, вовсю обуздывало и эксплуатировало «мирный атом».

Житель агрогородка Вишов Владимир Волков провёл на заражённой радиоактивными элементами территории чуть более месяца. Тогда для молодого и крепкого 26-летнего парня это была просто одна из рядовых продолжительных командировок.

– О трагедии на ЧАЭС, когда она случилась, мы узнали не в тот же день, а в начале мая, когда страшную новость объявили во всеуслышание по радио, – рассказал Владимир Александрович. – В саму 30-километровую зону, где были уже отселены практически все люди, мы попали в августе 1986-го. Основной нашей задачей была охрана общественного порядка и недопущение мародёрства в Наровлянском районе.Нужно отметить, что Владимир Волков с 1981 года работал милиционером в городе Могилёве. Родился он практически рядом с областным центром – в Малой Боровке, которая вскоре вошла в городскую черту. Как и все мальчишки, в детстве мог прогулять школу, похулиганить. Повзрослев и сознательно войдя в самостоятельную жизнь, Владимир Александрович выбрал своим профессиональным путём службу в милиции. И когда предложили командировку в опасное, пышущее неизвестной радиацией место, согласился без особых раздумий. И он, и его сослуживцы прекрасно понимали, куда они едут, знали, что им придётся нелегко, но прежде всего они выполняли приказ, боевое задание.

О том как это было…

В зоне отселения всё было по- военному строго: на дорогах стояли КПП, въезд и выезд осуществлялся по специальным пропускам, в каждое посещение зоны люди пере одевались в новую форму, которую сдавали после смены, обязательно мылись и только тогда получали свои вещи.

Как вспоминает Владимир Волков, то лето выдалось особенно жарким. Но купаться в водоёмах было нельзя, находиться в лесу – нельзя, собирать грибы и ягоды, есть яблоки и даже долго находиться на улице – всё было запрещено.

– Напряжённую обстановку создавала пустота на улицах населённых пунктов, которые мы патрулировали, – говорит Владимир Александрович. – Мы приезжали на машинный двор, полностью забитый почти новой, ухоженной сельхозтехникой. Казалось, что вот-вот закончится колхозный наряд и воздух вздрогнет от гула моторов, людских голосов, что скоро тут закипит работа. Но патруль сопровождала почти звенящая тишина. Тихо и пусто было в окрестных деревнях. Там нас встречали только полудикие коты и собаки. Всё было оставлено, как есть,
дома и дворы опечатаны. В полях осыпалось зрелое зерно, стояли неубранные луга. От этой удручающей картины болело сердце. Я вырос практически в сельской местности и до службы в милиции, а также во время отпусков подрабатывал в сельхозорганизациях. Когда видел эту вынужденную «бесхозяйственность», на глаза наворачивались слёзы.

Там, в зоне, в ясную погоду можно было хорошо рассмотреть саму атомную станцию. В день трагедии, как рассказывали, некоторые зеваки ездили смотреть на пожар поближе. Где они и что с ними стало за это время, Владимир Волков не интересовался. Вместе с ним в командировку тогда попали двое белыничских коллег – Григорий Мордачёв и Николай Басевич. Сейчас их уже нет в живых.

Время командировки пролетело довольно быстро, а впечатлений хватило на целую жизнь. Люди потом рассказывали, что в тот сезон грибов в лесах выросло видимо-невидимо, а от урожая в садах ломились ветки. Также Владимир Волков стал свидетелем разговора, как один из местных жителей, приезжавший в зону «отведать» свою хату, рассказал, что незадолго до аварии они посадили на приусадебном участке картошку. В начале мая деревню отселили. Конечно же, за картошкой никто не ухаживал, она росла сама по себе, как хотела. Вернувшись в начале сентября домой, мужчина выкопал несколько клубней. Урожай на них вырос такой, которого он никогда не видел за всю жизнь. Конечно же, эта картошка так и осталась в земле, никто её не использовал.

После…

После Чернобыльской трагедии прошли годы. Владимир Александрович женился, с семьёй они переехали в Вишов, где живут и сейчас, вырастили двоих детей. До милицейской выслуги работал в Белыничском РОВД, а когда ушёл на досрочную пенсию, то устроился слесарем в СПК «Колхоз «Родина», где отработал ещё 26 лет. Кстати, Владимир Волков подрабатывал там и во время службы, брал отпуск специально на время уборочной. Да ещё дополнительно 15 дней чернобыльских» к отпуску полагалось.

Конечно, сегодня силы уже не те. Может, нахождение в радиоактивной зоне повлияло, может, просто уже возраст берёт своё.

Глядя на ухоженные колхозные поля за деревней, на свою улицу, которая перестраивается и преображается на глазах в современный облик, а также на семью аистов, почти два десятка лет обживающих электрический столб по соседству, он по-своему радуется. Эта пускай себе неприметная, скромная тихая жизнь лучше, чем та оглушающая, тревожная «чернобыльская» тишина.

Светлана МОГИЛЕВЧИК.
Фото из личного архива Владимира ВОЛКОВА

Оперативные новости Белыничей и Белыничского района смотрите в нашем телеграмм-канале «Новости Белыничей»